Дориана — 1551. Колодец

                                                                         

 

 

 

                                                                                                                    «Старик сидел на  деревянном ящике

                                                                                                                     и увлеченно рассматривал красную

                                                                                                                      машинку. Я не мог поверить брату:

                                                                                                                     по его словам, безумец, обитавший в

                                                                                                                    Птичьем Морге, был пропавшим

                                                                                                                    десять лет назад Стасом…»

                                                                                                                                                               Дориана «1551».

            Осенью возиться в теплой воде особенно приятно. Наверное, поэтому мама постоянно перемывает чашки, которые тут же убирает в шкаф, а потом снова достает и снова моет. Хотя  к ним в гости никто не приходит и не пьет из этих чашек. Папа обычно наливает  пиво в большую кружку и садится у телевизора. И чем чаще он так делает, тем больше мама стремится опрокинуть в раковину всю чистую посуду. Стасу тоже нравится теплая вода. Он стоит в ванной на небольшой скамеечке, на которой обычно чистит зубы (два раза в день, а иногда три и четыре, если ему становится страшно – теплая вода успокаивает). Сейчас он моет свою любимую игрушку. Красный автомобиль с открывающимися дверцами. На заднем стекле приклеен бумажный человечек, он улыбается и таращится наружу. Это и есть Стас. И когда Кирилл, его самый лучший друг, клеил его, Стас сам попросился на заднее сиденье — сидеть за рулем ему было страшно. Потоки пенной воды постепенно смывают засохшую с прошлого вечера грязь, когда красный седанчик бороздил свежие колеи наперегонки с черным джипом младшего брата Кирилла.

             Машинка вновь сверкает, как новенькая. Мальчик вытирает ее своим полотенцем, не замечая, как оставляет на белой махровой ткани размытый грязевой след  и выходит из ванной. Он даже не представляет, сколько слез его чистоплотная мать прольет над этим пятном и сколько навязчиво и безуспешно будет пытаться разгадать его загадку.

             В доме тихо. Обычно после обеда мама ложится спать на пару часов, а иногда и больше, когда уже готовый ужин нужно только разогреть. Сегодня именно такой день, и Стас расстроен и счастлив одновременно: он не хочет вчерашние голубцы  и он хочет поиграть с ребятами подольше, а не быть «на подхвате», пока готовится ужин. Сложный секретный  процесс, который он даже  не видит за спиной матери.

              Сегодня на улице теплее. Когда Стас закрывает за собой калитку, держа под мышкой вымытую машинку, все уже в сборе. Трое мальчишек окружили деревянный фонарный столб и, судя по недовольным выкрикам младшего брата Кирилла, собираются играть в прятки. Это его нелюбимая игра.

        — Вы опять меня водить поставите и убежите за улицу! – кричит Миша.  – Давайте опять в гонки играть!

        — Да не поставит тебя никто! А гонки твои глупые! Машинки для малышни! – отвечает Кирилл, который неделю назад клеил пассажира  и долго возил машинку по ковру в детской Стаса, объезжая преграды в виде шалашей из книжек. Он даже изображал ртом мотор, а теперь смеется над младшим. Подойдя ближе, Стас на всякий случай накрывает рукой торчащий из-под мышки бампер, хотя знает, что его Кирилл обижать не будет. Его он малышней не считает, несмотря на то, что они с Мишей ровесники.

           Миша тоже это знает и вместо приветствия пинает носком сапога камень, который описывает в воздухе дугу и бьется о деревянные дверцы, закрывающие круглый колодец у соседского дома.  Толстый Ярик тут же присвистывает и со знанием дела качает головой, будто говоря: «Ну, ты попал, парень».

            Кирилл и Стас с улыбкой переглядываются – в легенду о призрачном младенце они не верят, потому что не верят матери Ярика – толстой и вредной, портящей каждый день рождения сына новыми овчинными чунями и своим присутствием. Она любит рассказывать слишком непонятные взрослые истории, которые только смущают.  Байка о молодой беременной женщине, которая жила на их улице пару лет назад —  ее любимая. В финале  новорожденный отправляется на дно старого колодца, а мать бесследно исчезает.  Не без гордости толстуха любит повторять, что хоть ей никто и не поверил, но все же колодец решили прикрыть и повесили на деревянные дверцы маленькую щеколду.

            Но только не для тех, кто видит в этом небольшом шалаше идеальное место, чтобы спрятаться. Обычно его выбирают Кирилл или Стас – Ярик боится, да и не уместится,  а Миша не лезет только по трусости. Они прячутся там не часто, чтобы не испортить загадочность игры, но если стоящих мест больше нет, колодезная будка подходит идеально. Сегодня Стас решает именно так. Поэтому, оставив рядом с Кириллом, уткнувшимся в столб, свой драгоценный автомобиль, он перебегает  к колодцу и открывает дверцы.

            Ему в голову приходит отличная идея и, пошарив в кармане, он достает небольшой изогнутый кусок проволоки.  Мальчик садится на колени на сухую, еще не остывшую землю  и, прицелив конец проволоки через щель, сдвигает щеколду на место. Все. Теперь никто не догадается, что он здесь. А Кирилл, как только все раскроется, будет гордиться им еще больше. Таким маленьким и умным другом.

             Пока Стас возится с замком, Кирилл подглядывает. Он видит, куда спрятался друг и успевает заметить мелькнувшую в кустарнике ярко-желтую шапку Ярика. «Все-таки он тупой», думает Кирилл. Счет закончен, и мальчик отправляется на поиски брата, единственного, за кем он не успел проследить.  Место ведущего хорошо проглядывается через щель между дверьми. Стас видит, как Кирилл направляется к кабинке, в которой раньше продавали мороженое, а с прошлой весны она опустела и теперь там пахнет мочей.  Через пару секунд мальчик выбегает взлед за визжащим Мишкой. «Стук сам за себя!» — орет тот и несется к столбу. Но Кирилл его опережает – ведущий на следующий кон определен, можно расслабиться и посмотреть, как разоблачат Ярика. « Если он не снял шапку, он тупой»,  думает Стас и первый раз за время пребывания в своем укрытии осматривается.

              Круглый каменный колодец  скрыт во мраке. Через щель на него падает тонкий луч света, можно разглядеть мох на холодном камне. Стас привстает и осторожно заглядывает внутрь. Слишком темно — уровня воды не видно. Из колодца веет холодом и пахнет дождем. Мальчик покрепче хватается за край и бросает вниз короткое «Ох!», круглые стены отражают его. Кажется, что теперь он здесь не один. Скорее бы Кирилл нашел его, сам он не выйдет — друг должен оценить  задумку с замком.  В маленьком кусочке света блеснул  жирный слизень, Стас отрывает его от камня и, повиснув головой над черной бездной, бросает вниз влажный комок. Приземления не слышно, вытерев о штаны руку, мальчик отползает от колодца и прижимается щекой к шершавой доске.  Проходит пару минут, прежде чем он понимает, что никто не собирается его искать.

              Желтая шапка действительно маячит среди высохшего кустарника. И Кирилл, и Стас правы – Ярик туп.  «Ты у меня основательный, правильный!»  — часто говорит ему мать, даже не заботясь, понимает ли он ее. Зато, когда ребята в школе спрашивают, не слишком ли много фундамента ему залили, и, кривляясь, показывают на своих тощих задницах воображаемый зад Ярика, он понимает лучше. «Значит, я пошел в маму»,  думает мальчик, когда с трудом умещается с ней на заднем сиденье машины. «Она у меня тоже основательная». И никогда не рискует напрасно.

               Ярик тоже не рискует, как все эти слишком смелые мальчишки. «Каждый ищет горлом свой нож » — говорит про таких мать. С повинной головой он выходит из своего укрытия под возглас Кирилла: «Застукал!».  Он наблюдает, как братья бегут к колодезной будке, дергают закрытые дверцы. Хотя сомнений нет, он тоже видел, как Стас забирается внутрь. «Его слопал призрак», успевает подумать Ярик прежде, чем дверцы распахиваются, и Кирилл испуганно кричит.

                Узкая полоска внешнего мира вдруг замирает. Стас видит только фонарный столб  и часть опустевшей улицы. Голосов не слышно. «Ребята!»  — хочет позвать он, уже догадываясь, что они решили над ним подшутить. Но он итак напуган, он смотрит на  красный автомобильчик, который остался лежать возле столба. Человечек на заднем стекле будто смотрит в ответ, такой же запертый и покинутый.

               Мальчик шарит по карманам в поисках  проволоки – ключа, но её нигде нет. Выронил. Луч света открывает небольшой клочок земли  — среди когда-то проросших засохших травинок ничего нет.

            — Только не в темноте, только не в темноте! – шепчет Стас и, еще раз взглянув на опустевшую улицу, переползает в угол. Он осторожно водит ладонью по земле, как металлоискателем. Пусто. Хорошо, что хоть нет слизней.

             «Как только вернусь домой, попрошу у мамы перемыть всю посуду».  И вдруг, позабыв о желании выглядеть смелым и взрослым в глазах лучшего друга, Стас со всей силы толкает двери изнутри.

           — Выпустите меня! Ребята! Я здесь! Выпустите меня!

             Двери, будто стали прочнее. Они даже не дернулись, не выдали себя скрипом. Мальчик садится на землю подальше от холодного камня.

           «Оох» — вдруг говорит колодец, и узкая полоска света за спиной потухает. В непроглядной темноте всплывает заветное слово, заклинание на крайние случаи, когда уже все равно, что  сочтут малышней:

           «Мама! Мама!». Ему кажется, что вокруг сомкнулся колодец. Вытянув вперед руки, мальчик касается досок и  на ощупь  просовывает в темноту снаружи кончик мизинца, но не достает до  щеколды.  Ничего не видно, только холодный воздух щекотит кожу. Не мог же он просидеть здесь до ночи  — за ним бы обязательно пришли.

             А что если его оставили, как того младенца? Все глупые истории матери Ярика здесь в темноте так похожи на правду.

             Стас прячет под себя ноги и плотнее прижимается к дверцам, чтобы каменная стена осталась как можно дальше. Запах колодца окружает, сырой и пугающий. Приходится дышать часто и неглубоко. Теперь не надо опускаться над черной дырой, чтобы почувствовать его.

           «Выпустите!»  —  зовет он и плачет. Крик отражается и разлетается эхом. Теперь  мокрые не только щеки. Нет, он не обмочился, ткань штанов тяжелая от  холодной воды. Стас касается дрожащими руками земли и понимает, что сидит в небольшой луже. Позабыв о низком откосом потолке,  он поднимается и  вытягивается в полный рост. Сделав  пару шагов, мальчик упирается в холодный скользкий камень. Ладони шлепают по стенам, описывая окружность.

           «Мама!»  —  в последний раз кричит мальчик, и звонкое эхо выплескивается наружу вместе с яркой розоватой вспышкой света. Стас зажмуривается, но свет, бьющий у самых  ног  на поверхность, становится ярче, превращая темноту под веками в пульсирующее слепящее пятно. Дно с противным чавканьем размягчается, будто луч прожигает его.  Вязкая, мокрая земля держит уже края  резиновых сапожек, которые вдруг стали такими тесными, что мальчик взвыл от боли. Его голос тоже изменился, стал грубее и ниже.    Жижа обнимает колени и постепенно забирается по телу, которое стремительно растет.  Одежда трещит и падает лохмотьями, кажется, что кости вытягиваются щипцами и они вот-вот прорвут кожу, как ткань его  куртки и  штанов. Когда обессилев, он падает на колени,  боль затихает, превращаясь в слабость и тихое ноющее потягивание в грудине.

                                                                    ***************************

            Когда Кирилл открывает будку, ему кажется, что над колодцем вспыхивает облако света. Через секунду он уже забудет об этом: мысль слишком тяжелая и непонятная, как рассказы матери Ярика заставляет его кричать — Стаса нет, он упал вниз, он разбился. Кирилл будет бредить ею до вечера, пока не сообщат, что дно  чисто, даже воды почти не осталось. Только маленькая лужа.

            Кусочек погнутой проволоки, который застрял в земле под  дверцей, забрал себе Ярик. Как вечное доказательство правдивости маминых слов и страшных, как непредсказуемая жизнь, историй.