Дориана — Муха

 И, как нам говорили в той комнате, раньше, до периода полудурошных романтиков, оно хранилось в специальных защищённых помещениях. Потом началось прославление эпохи рыцарей, а затем и всех тех времен, которых не знали те, кто их так активно прославляет.

    Справа от доспехов пятнадцатого века были выставлены топоры и пики. Рвущие топоры, которыми сбивали конницу, теперь выставлены вдоль стены оружейной в замке – музее, который даже изображен на какой-то сраной купюре.

  Эти топоры понравились нам с сынишкой больше всего. Мы стояли позади полуобнаженных смуглых спин француженок, которым, к счастью, скоро наскучило оружие, и мы смогли подойти настолько близко, что аж дух захватило! Под старинным огнестрельным оружием —  ряд пик, алебард и топоров – мы подобные агрегаты  только в играх и видели. А здесь вживую, даже дотронуться можно! Хотя, конечно же, нельзя. Поэтому когда я увидел, что один из топоров сдвинут на своем креплении, меня точно накрыло! Оружие, которое защищало, купалось во вражеской крови, помогало завоевывать, теперь унижено — оно висит без дела на стене, так еще и криво! Время нахождения в оружейной заканчивалось, я видел, как группу поторапливают к выходу, туда же направилась жена. Она обернулась на нас, и я понял, что мне нужна всего секунда. Никем незамеченная секунда.  Когда ты на протяжении всей совместной жизни изводишь свою половинку редкостной аккуратностью, меньше всего надо, чтобы она видела, как ты пытаешься поправить оружие на стене в чужом замке. Я опустил взгляд на сына – он рассматривал деревянные рассохшиеся рукояти, шнурки на его левом ботинке расползлись в разные стороны. И я понял, что это мой шанс.

   Я кивнул жене и сказал, что мы выйдем через пару секунд, как только завяжем ботинки.

Теперь я пытаюсь понять, сколько же действительно ушло времени, чтобы сын присел в моих ногах, а я поднял руку к чертовому топору, которому предстояло  снова испачкаться кровью.

  Вот этот платок…В нем я вынес жене  три пальца семилетнего мальчишки, которому не посчастливилось родиться моим сыном. Топор соскочил с крепления, когда я полез отдавать ему дань уважения. Оружие всегда остается оружием. И если оно висит криво, его лучше не трогать.

   Толстяк замолчал. Некудышный отец, отрубивший маленькие семилетние пальчики, вытер глаза краем розового платка

  — Зачем он тебе? – человек в шляпе предугадывал ответ толстяка.

 — Чтобы больше не поправлять скосившиеся полотенца, — Коломбо спрятал платок во внутренний карман плаща, — лучше вообще ничего не поправлять, даже если кажется, что ты будешь искоренителем этой сраной неправильности.  Даже если неправильным становится кровообращением в твоем мозгу, оставь всё как есть. Я не говорил жене, что ощущаю кусок железа в голове, не говорил, что двоится в глазах.  Я налёг на сыр, масло, яйца, жирное мясо, тортЫ. Ел всё, чтобы ничего нельзя было исправить и сделать правильным…Так я  набрал в весе, стало тяжело дышать. И когда я понял, что носить в голове железо, а в груди ворох тряпья, который забивает легкие, невыносимо, было слишком поздно. Может та моя ошибка стоила только три маленьких пальчика, но мне хотелось заплатить больше. Однажды я еле поднялся на второй этаж — такая была отдышка. Кажется, я кричал, пытаясь удержаться за ручку двери в  квартиру… А здесь, как видишь, дышу чисто и железки в голове не стало. Так зачем возвращаться?

  — Может, и там этого уже нет?

  -Тогда бы я здесь не оказался. Вовремя увязался за тобой. Может, теперь твоя очередь? Не зря же ты сел в машину в этой шляпе. В ней ты таскаешь свою историю?

    Если бы…Если бы он таскал в шляпе все истории, которые слышал, то они бы расплющила ему голову. Платок в нагрудном кармане, как маленький личный палач собеседника — вечное напоминание об ошибке зануды. Человек в шляпе не взял с собой ни одного палача. После рассказа толстяка, он понял: рано. Здесь, в этой степи,  движение в любую сторону означает движение вниз, но только для одного из них.  Как бы кому не хотелось верить в небесные сады, видимо и привычно только одно направление умершего — его опускают под землю. Чтобы больше не расходовать на его тело солнечный свет и теплый воздух — за это живым будут бороться только между собой.

Pages: 1 2 3 4 5 6