Дориана Грей — Бордель.

******************************

Тол привык, что женщины злятся на него. Начиная с матери, которая готова до сих пор вспоминать ему грязные пеленки и заканчивая вот этой вот шустрой подружкой. Между ними еще были учителя, которые кричали в его «пустые неосмысленные» глаза что- то про ненормальность, сестра, обвиняющая в краже своего белья (мать не знала, что за тряпки младшая прячет в углублении нижнего ящика комода), кондукторши, буфетчицы, медсестры, уборщицы – каждая обвиняла его в чем-то своем. Не злились только куклы. И будь его воля, он бы взял себе в спутницу одну из тех, десятки раз воскрешенных, но так и не оживших, подобий женщины. Как только Тол напомнил себе обо всем этом, страх перед шлюшкой на соседнем сиденье начал обретать земные привычные черты.

«Сейчас или никогда».

Или ему всю жизнь придется готовиться к этому никогда.

***************************

Спустя минуту после того, как они тронулись с места (за этот срок Тол убедил себя не искать подвоха в предстоящем вечере), случилось неожиданное. Ёжик подпрыгнула на месте и хлестко приземлила ладонь на его руку:

— Останови! Надо ее подобрать! Это моя подруга.

Сначала он никого не увидел. Затем фары выхватили из темноты женскую головку, плечи и грудь – остальную часть тела будто закопала в себе окружающая темнота, за которую не мог проникнуть дальний свет. Он уже хочет спросить у Ежика, что это за странный эффект, но та лишь хлещет его по локтю руками, как ремнями, пока ее подружка вдруг вся не оказалась на дороге.

Парень останавливает машину. Прозрачность происходящего вновь мутнеет, а в грудной клетке тревогу теснит недовольство – им управляет шлюха! Наверное, женщины не выносят девственников.

Машина вздрагивает от удара дверцей – сама гостья приземляется молча. В зеркале заднего вида он видит ее светлые волосы и такие же темные пустые  глаза, которые он уже отметил как основное достоинство Ежика. Когда эта каряя пустота фокусируется на нем, как прицел, Тол тут же переводит взгляд на дорогу, которая подбросила ему в этот вечер столько приключений. Незаглушенный мотор – единственный собеседник в этом тройственном союзе сгустившейся далеко от дома темноты и молчаливых попутчиц. И от этой обоюдной тишины веет нехорошим сюрпризом. И его предвкушение возвращает   ощущение пьяного полета над происходящим, когда от тебя может зависеть только вес тела, с которым ты долбанешься о землю. Все, чего он сейчас хочет, так это высадить девиц, прошуршать по колосьям, пересечь мост над железной рекой и помчаться домой.  Но рука, прилетевшая с соседнего сиденья, звонко торопит его продолжить путь и дарит историческую возможность узнать, чего будет стоить его привычная стесненность выбора.

**********************

— Вот мы и приехали, ков-Бой! – последний слог вырывается из Ежика вместе с басовитым хохотком, который накладывается на шорох гравия под колесами. Мелькавшие издалека огни оказываются четырьмя декоративными фонариками у автоматических ворот. Подъеденный временем, пыльный «Фольксваген» въезжает на территорию, проезжает ряд аккуратных съемных домиков и останавливает свое запыханное непрезентабельное тело около двухэтажного коттеджа. Вслед за девицами Тол вытаскивает свое непрезентабельное тело на улицу и немного успокаивается, видя, что окна Дома Удовольствий чернеют пустотой. Обнадеживающей пустотой, в которой не таятся люди с деньгами в руках и головах, закинувшие ему такую аппетитную наживку.

Коттедж действительно пуст. По-хозяйски Ежик щелкает включателем, и все они оказываются посреди гигантской коробки, залитой приглушенным желтым светом. Под потолком (там бы мог уместиться второй этаж) горит несколько люстр в простеньких плафонах.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10