Дориана Грей — Бордель.

Пункт 5: ИНСТРУМЕНТ. Этот пункт всегда бы сопровождался нервным постукиванием ручки напротив требовательного двоеточия. Здесь приходилось думать больше, представлять ярче. Если Тол «брал» гаечный ключ, то он непременно выпадал из рук в самый решающий момент. Веревка не превращалась в петлю и не падала ожерельем на тонкую пульсирующую шею. Потные руки не могли удержать ускользающую добычу. Все сознание Тола НЕ МОГЛО. Собственные комиксы во Вкусной Тетради (прятал так же надежно, как младшая сестра свое развратное «дырчатое» белье) манили своей законченностью, ясностью. «А теперь представь, что тебе хоть раз удалось довести дело до конца. Пусть даже под мигающей темнотой опущенных век».

*************************

Старый дом Тола, распиравший от его толстой мамаши и, удивительно привлекательной для их семьи, сестры, находился в небольшом (всего семь домов) частном секторе на окраине города. Метрах в тридцати от него начинался мост: под ним — пустырь и рельсы, по которым время от времени курсировали вагоны.  Мост заканчивался перечеркнутой табличкой с названием города. Так парень приближался к территории тех, кого не пугали фары на ночной трассе. Не раз, испытывая при этом нарастающую бурлящую злость, Тол представлял разочарование девушки, когда за рассеивающим слепящим светом выплывет его старый немец с почерневшей «W» в почерневшем круге. Глядя на машину, она может не поверить, что у него достаточно денег, чтобы оплатить её услуги. А ведь Тол вообще не собирается платить. Женщина, которую ему иногда противно называть матерью, любит повторять: «Мы платим за каждый гребаный поворот Земли. Так пусть хоть настоящее удовольствие достается даром». Хотя бы в этом сын с ней согласен.

Несколько раз в месяц Тол проезжал мост, кивал белой табличке и мчался вперед только с одной целью: увидеть как можно больше темных чащ, поворотов, полей, чтобы фон для уже мысленных путешествий обретал недостающий объем.

В одну из таких поездок, когда солнце уже разлилось закатной кровью на горизонте, Тол кивнул на прощание своему перечеркнутому городу и покатил по пустой трассе. Только пару раз он переменился со встречкой и вновь оставался в медитативном одиночестве, продолжая вглядываться, запоминать, впитывать.

Магнитола молчала, не пытаясь навязать мыслям Тола свой  фон. За рулем автомобиля, единственного совпадения с миром фантазий, все казалось лишним. Особенно сегодня, когда шум ветра в приоткрытом окне казался шипением частот перед выходом на нужную станцию. Такое вязкое сосредоточение случается редко, в такие моменты Толу кажется, что он  действительно мог бы осуществить любой, даже самый кровавый сюжет. И в тоже время он начинает дико бояться увидеть хоть одну худосочную короткоюбочную тень на трассе. Толстый парень на старой красной машине понимает, как сложно будет вновь обрекать себя на незаконченность.

— Просто я выбрал очень сложное дело, — говорит себе Тол и приоткрывает окно, чтобы выплюнуть жвачку. Её подхватывает летящее мимо пространство. До предела подняв все стекла, Тол прибавляет скорость.

Кончился лесной массив, деревья-союзники уступили коттеджам успешных засранцев, которые обосновались за городом. В таких домах вряд ли моют руки в чашке, в которой только что умылись. Тол вспомнил парня, с которым пару лет назад общался по интернету. Каждый из них делился своим мнением по поводу неудачного ракурса, который выбрал мир, и тот парень сказал неглупую штуку: «Представь, пока страны Африки, находящиеся под самой задницей мира, вымирают от жажды, мы гадим в воду». Так вот сейчас Тол был той самой африканской страной; он не мог определить, чего именно ему так не хватает, но ощущение того, что кто-то сверху гадит на жизнь, нарастало по мере его движения по холеной улице с каталожными домами. Здесь водитель  включил музыку и вывернул звук на полную, с доступным удовольствием, воображая себя нарушителем их сытого покоя.

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10