Дориана Грей — Что-то не так с утром.

                                                        обложка

Полина проснулась, чтобы скрыться от погони. Во сне лохматая голая тетка, соскочившая  с крыльца дачи, бежала за ней по темной, будто незнакомой улице, крича в след яростные угрозы.

   Женщина открыла глаза и, как ей показалось, подпрыгнула от этого. Загнанное кошмаром сердце пристукивало ее к кровати, пока она осознавала, что находится в городе, в своей квартире на Мельничной. Оторвалась. Здесь нет пугающей темноты, изматывающей погони и визгливых проклятий. Здесь нет голой лохматой тетки, которую она узнала по торчащим в разные стороны сине-зеленым дредам. Именно так она запомнилась Полине на дне подклеенной картонной коробки, куда полетела с комментарием мужа: «У дерьма тоже есть предел».  А Поля тогда подумала, что поместить собственное скорченное лицо на обложку диска, все равно, что признаться: да, у нас больше нет идей, но есть забористая фронтвумен – что сама по себе уже идея.

  «На их месте я бы назвался Sackful Shit», — сказал тогда Влад, прослушивая диск с еле читаемым логотипом: « Или эти школьники вместо струн натянули бельевую веревку, или же они играют задницей». Полина отправила стандартный ответ Sackful Blood: «Качество вашего исполнения нам не подходит. Желаем удачи в поисках лейбла». В ответ пришла пара гневных писем, которые они с мужем сразу отмечали как спам, не дочитывая до конца. Банда дредастой утонула в бесконечной помойке таких же паршивых записей. Пора бы ей самой утонуть в помойке ненужных воспоминаний.

    4.10 утра. Молочная пасмурность неба успокаивает – во сне все было беспросветно, казалось, что по улице, по которой она бежала, день никогда не проходил. Поэтому открыть глаза и увидеть перед собой обновленную ремонтом спальню  — как выпить прохладной газировки после долгой мучительной дистанции. Хотя, если подумать, так оно и есть. Кровать скрипнула под поворачивающимся на другой бок мужем. Какое блаженство, что он молчал всю ночь – дыхательные упражнения приглушили храп. Хотя в последнее время через завесу снотворного, она бы вряд ли его услышала.  Полина обернулась в сторону Влада – спокойное лицо, опущенные уголки губ и расслабленный лоб. Вся эта безмятежность заканчивалась густой бородкой, которая, по его мнению, при почесывании звучала гораздо музыкальнее, чем половина присылаемого им материала. Поля повернулась спиной к мерному теплому дыханию и подтолкнула край одеяла под оголившееся плечо – к утру становится прохладнее, а засыпать с закрытым окном невыносимо. Вытянувшись вдоль спящего мужа, женщина на мгновение напрягла все тело и тут же расслабилась, прогоняя остатки тревоги. Сегодня не нужно никуда вставать: утро, которое начинается по собственному желанию – самое лучшее утро.

    Глаза снова закрываются. Полина мысленно благодарит себя, что не успела захотеть в туалет и тут же проваливается в дремоту. Из внимания стираются редкие сигналы автомобилей, и крики чаек обрастают причудливым фоном неясных образов. Поэтому когда в ногах ощущается чье-то движение, женщина не сразу понимает, что это ей не приснилось. Если бы у них была собака, то, судя по весу, это должен быть сенбернар; несколько тяжелых шагов, потом оно будто присело ей на ноги, и тут же соскочило, с глухим стуком упав на пол. Когда Полина резко повернулась на спину, приподнявшись на локтях, мысль о сонном параличе тут же отступила – тело свободно, разум взбудоражен – она не спит и до сих пор чувствует отголоски чьей-то тяжести на укрытых ногах.  Бледно-голубое в сером свете одеяло оборачивает снизу её ступни, и Полина тянет носки вперед, превращая ткань в покатое полотно. Никого, ничего. Перед тем, как перегнуться через кровать и посмотреть вниз, она поворачивает голову назад. Влад спит, немного приоткрыв рот, и вот она уже буднично боится новых приступов храпа. Спокойный вид мужа, по ногам которого  ничего не пробегало, а ему самому не пришлось сбивать ступни в изматывающей погоне, возвращает её к реальности. Здесь нет несуществующих сенбернаров и лохматых психичек.

Pages: 1 2 3 4