«Это как ты, только темное…»

 

вчерашнему разговору не стоит становиться одной из моих забот — их у меня и без того хватало.

— Доброго дня, Пиноккио! — Андрей подмигнул мне и кивком головы указал на плиту. Я замер в дверях, не очень понимая, к чему он клонит. Я разве вчера тоже чем-то поделился?

— В смысле? — от неприятной растерянности, я забыл поздороваться.

— Ну, ты же художник, — сосед улыбнулся, — а, ладно, не обращай внимания! Мы – необразованный люд, любим блеснуть тем, чем нас особо не наградили. Садись обедать.

— Ты про Пикассо, может? — я понял, кого имел в виду Андрей и от облегчения рассмеялся.

— Да. Это он себе уши отрезал?

— Не совсем, — я подошел к плите, чтобы налить супа.

Давно заметил, люди, как насекомые, собирают обрывки самых жутких историй, как пыльцу. Оплодотворяют ими свой ум, взращивая в нем хоть какое-то подобие знаний. Каренина… Это, та кто под поезд бросилась? Ван Гог, этот тот, кто себе ухо отрезал? Суть всего остального теряется, остается самая больная часть целого и плоский герой этого забытого целого. Мысль об этом, ещё больше успокоила меня.

Когда я уселся с горячим грибным супом напротив, Андрей показался мне всего лишь картонным персонажем этого периода моей жизни. Таким же плоским, как и его дом, полностью лишенный теней при искусственном свете.

Один выходной – это ничтожно мало, если ещё учесть, что я проснулся после полудня, то мне оставались лишь жалкие крошки долгожданного отдыха. Андрей возился на улице со своим небольшим участком, я же отправился на реку с блокнотом и ярым желанием посвятить везде день тому, чему собрался посвящать и всю свою жизнь.

 

 

Когда я устроился на выдолбленной в земле заросшей ступеньке и поймал нужный ракурс реки, зазвонил телефон. Как же я ждал этих звуков, как жестоко обманывался, когда в плейере начинала играть эта мелодия, а я принимал её за «входящий».

В эти моменты сердце замирало от предвкушения хоть каких-то новостей, а потом разочарованный выдох снова заставлял его биться буднично и спокойно. Надо быть циником до мозга костей, чтобы на звонок умирающей любимой тетушки поставить Игги Попа «Get The Money». Надо быть… и я был.

— Сашенька, — такое ощущение, что тетка пробежала полкилометра, прежде чем мне позвонить. Значит, дело продвигается с нужным мне ускорением.

— Здравствуй, Поли, как ты себя чувствуешь? Как у тебя настроение? — я закрыл глаза, чтобы услышать в ее голосе как можно больше новых предсмертных обертонов. Ведь надвигающаяся смерть окутывает организм, как саван. Подготавливает его к выключению.

— Хорошо, милый. Не могу сказать, что мне лучше, но и хуже не стало. Ты как там поживаешь? Я скучаю по нашему чаепитию в саду.

А я по киселю на твоих поминках.

— Тоже неплохо. Работаю, все нравится. С соседом повезло, — что еще нужно знать о Сашеньке?

— Ну и хорошо, — Поли замолчала, мне показалось, что к ней кто-то подошел, и тетка отстранила трубку, — нет, милый, попозже немного, он пока горячий.

— Полина? – голос прозвучал напряжённее, чем я мог допустить. Если этот говнюк еще и услышал мою интонацию, то ситуация выстраивается отвратительная. Стоило мне уехать, как братец решил тоже примерить на себя заботу о будущем.

— Нет, с вареньем лучше, — она даже меня не слышит! Я чувствую, как трава колит задницу через шорты, как по шее на спину стекает капелька пота, как нагрелась трубка в моих руках, как ноют от непривычной тяжелой работы мышцы и мне вдруг хочется рассказать обо всем этом тетке.

Я покинул привычную обстановку по её желанию, а она дырку

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Оставить комментарий