«Это как ты, только темное…»

 

своему неоправданно заброшенному ремеслу. Но когда я устроился в кресле, с нелинованным блокнотом и карандашом, свет неожиданно погас.

-С пробками что-то? — я нехотя поднялся и прошел на кухню. Сосед как раз отходил от стены, на который был выключатель.

— Нет, просто лампочка перегорела, — Андрей сел за стол и уставился в окно.

— Перегорает одна, и не горят все? – я никак не мог вспомнить, как это понятие объяснилось в школьном курсе физики.

— Перегорает одна — гореть другим не нужно, — Андрей повернулся в мою сторону – слева его висок окрасился чернилами от покачивающихся от ночного ветра вишневых веток. Будто огромный покалеченный паук забрался ему на голову, ища спасения.

— Не понимаю, в чем разница между электрическим и лунным светом. В комнате сейчас полно тех, кого ты так боишься.

— Разница колоссальная, — Андрей снова отвернулся к окну и замолчал.

Рыцарь шизофренического образа. Я почему-то сразу вспомнил своего папашку, который также грустно и молчаливо проводил ночи на кухне перед тем, как перестать вообще проводить их в нашем доме. От этого мысленного сравнения, Андрей стал мне противен – отец также молчал, игнорируя любые мои вопросы, создавал образ страдальца и иногда покачивал головой, словно говоря: «Когда-нибудь ты все это поймешь».

Наверное, я тупой, потому что, так и не понял.

— Мне рисовать надо, — я не рискнул пройти к противоположной стене, и долбануть по выключателю, но хотелось.

— Дождись утра – завтра все равно выходной, будешь рисовать.

— А может просто сейчас вкрутить новую лампочку?

— Если бы они сейчас у меня были, вкрутил бы. Кончились.

— Быть не может. Они для тебя как ингалятор для астматика, — не желая того, я злился.

— Астматики иногда забывают ингалятор.

— Плохо вы знаете астматиков.

— Вы лучше? – голос Андрея потерял загадочную отрешенность, — Саша, это мой дом и все здесь должно подчиняться моему…

— …отклонению, — я сел напротив, приблизился к источнику безумия предстоящих мне двух месяцев. Нет места для укрытия лучше, чем спина чудовища.

— Ну, ты же боишься червей, — сосед усмехнулся.

— Черви реальны.

— Тени тоже.

Когда Андрей налил нам обоим чая, я понял, что сегодня ночью, наконец, узнаю, что за сорняк разросся в мыслях соседа до адских непроходимых джунглей.

— Когда тебе восемь, ты еще не знаешь о том, что на свете бывает такая вещь, как расстройство личности. Раздвоение. Подслушиваешь разговоры взрослых, запоминаешь незнакомые слова, накладываешь их на свои детские понятия и в итоге получаешь страшную сказку. Главный герой тоже в наличие есть – и никто ни будь, а почти твое отражение – брат-близнец. Марк… Всегда считал это имя дурацким и каким-то нескладным для близнеца, ну что это? Андрей и Марк… В общем, как чувствовал – недолго мне пришлось видеть второго себя, носящего это нелепое имя. Марка не стало, за месяц до нашего девятого дня рождения.

Андрей сделал несколько больших глотков, негромко рыгнул, прикрывшись рукавом, и, подойдя к окну, задернул штору. Когда он вернулся на место, паук на его голове побледнел.

— Все началось, когда заметили, что Марк, стоя перед зеркалом в ванной с зубной щеткой во рту, словно освобождает кому-то место – смещается то влево, то вправо. В разные дни бывало по-разному. Я не обращал внимания на эту игру брата и сам так никогда не делал, а вот родители, помню, спрашивали Марка, кому он освобождает место, на что тот отвечал, что это для «запасного себя». У папы в багажнике запаска, у мамы в шкафу запасной флакон любимых духов, так почему у Марка не может быть

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Оставить комментарий