«Это как ты, только темное…»

 

футболка на его спине вытерта, рабочие штаны засалены от грязи и пота и ощущаю жалость. Приятную жалость, смешанную с неучастливым сочувствием, как когда смотришь какое-нибудь грустное дерьмо по ТВ, и тебе вот так же невыносимо жаль главного героя.

«Сочувствую, но ничем помочь не могу» .

Здание завода выплыло на горизонте, как чертов айсберг. Не хочу работать, и если бы не мысль о том, что так надо, я бы не вылезал из своей прохладной комнаты, воздух который насквозь пропитан парами работающего сутками компьютера. До сих пор удивляюсь тому, как легко я принял правила заманчивой игры, значит, конченным задротом я так и не успел стать.

Погруженный так в свои мысли, я не сразу вспомнил, что мы идем не одни. По теории Андрея о тени бешеной собаки нас ведь сейчас четверо. Но у меня такое ощущение, что задумался об этом только я. Человек, утыкавший весь дом лампочками, спокойно идет впереди, даже не косясь в сторону своего «чёрного брата».

— Ты не боишься? – вопрос прозвучал вслух раньше, чем я его осознал.

— Чего? – Андрей мельком глянул в мою сторону и вот он момент – медленно перевел взгляд на спешащее за ним пятно.

— Того, о чем вчера рассказывал. О бешеной собаке.

— Сейчас нет, — ответ после секундной паузы.

— А почему ты вообще их боишься? Не могу сказать, что это глупо – я, например, дико боюсь червей, но у тебя это вообще напоминает психическое отклонение.

— Смело, — Андрей усмехнулся, мы уже подходим к территории завода, — как-нибудь скажу. Или сам увидишь.

Последняя фраза кажется мне смешной.

Первый рабочий день проходит на удивление легко и быстро. Я хожу за Андреем по местному «Гудвуду» (совсем как его Черный брат) и выполняю всё то, что надлежит делать разнорабочему. Весь день мои уши драл такой шум, что к вечеру все происходящее доносится до меня как сквозь вату. Уже перед закрытием смены появляется начальник – старые обвисшие джинсы, скрывающие его по-бабски круглую задницу, и грязная футболка создают впечатление, будто этот индюк пахал с нами весь день.

Я вытираю руки и краем глаза смотрю за ним. Вот он истинный хозяин жизни – толстый и уверенный, его рука приземляется на плечо то одному, то другому сотруднику и все это напоминает мне надутый фарс.

— Здравствуй, Саша, — рука на моем плече, — как тебе первый день?

Мне хочется, чтобы из моего плеча вырос острый шип: знал бы ты, кретин, с кем разговариваешь, но приходиться сдерживаться:

— Жаловаться не на что. Ощущаю себя здесь комфортно и труд… бодрит (немного замялся с подбором слова).

— Ну и отлично, — морда начальника наклонилась к правому плечу, от чего щека расплылась как использованная подушка безопасности, — сидите вы там молодые в городе, задницы об компьютеры греете, а жизнь здесь вся проходит. За компьютером мужиком не станешь.

Я, молча, улыбаюсь, мне не то что отвечать, мне даже мысленно не хочется реагировать на эту стереотипную блевотину. Хотя… разве он не прав?

 

3.
Наверное, Поли расстроилась, что я не взял трубку вчера в 21.48. Не успел, а звонить сам я не могу — если звонят мне, значит в состоянии говорить. Расстроилась она там или нет, главное, чтобы не расстроились мои планы. Главное, чтобы они вообще не полетели к чертям. Растягиваю рот для большого куска не только я, есть брат. Но я надеюсь, что его рот в конечном итоге получит не совсем то, что ожидает получить.

Ужин проходит в тишине, не напряженной, комфортной тишине — Андрей положил рядом с тарелкой

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Оставить комментарий