«Ваш товар — наш купец»

   Где-то в дальнем темном углу дымил дешёвыми (как такое можно курить!) сигаретами невидимый продавец. Едкий дым окутывал небольшое помещение старой сувенирной лавки и от того казалось, что все вещи, представленные на незастеклённых витринах, пропитаны им насквозь. Наверное, и я выйду отсюда таким же: просмоленным, вонючим и прогнившим, как зубы хозяина этой гребанной лавки.

                                             ***********************

   Нет настроения. Совсем. Глупо было полагать, что прогулка хоть что-то исправит – можно подумать, что если я покину дом, то проблемы послушно останутся за дверью и будут покорно ждать моего возвращения. Нет, они увязались за мной – думается мне, что неокрепшая подростковая душонка — самая благоприятная почва для расселения всех возможных расстройств и неприятностей. Это как прыщи.

    Когда идешь без определенной цели есть ощущение, что материальное проявления мира вокруг не имеет такого большого значения: дороги не ведут туда, куда ты хочешь прийти, то дерево возле поворота на другую улицу не является ориентиром. Внутри нет интуитивного счетчика шагов, как тогда, когда двигаешься по знакомому маршруту. Ты словно идешь во сне: есть только ощущение движения и собственные мысли.

   Место, на которое я набрел, вот так бездумно шатаясь по городу, стало настоящим открытием. Я часто ходил мимо этого узкого переулка, но никогда не задумывался над тем, куда он ведет. Когда я остановился возле него – реальность вернулась, а вместе с ней роем налетели старательно закопанные мысли. Нет, с этим надо что-то делать. Ощущение расслабленной отрешенности вернуть не получилось, поэтому я решил задуматься над конкретным вопросом: куда ведет эта тропинка? Порой голову просто необходимо чем-то забить, чтобы хоть немного утихомирить ту дурь, которая всегда в ней беснуется.

                                             ****************************

   Случайно или нет, но теперь я нахожусь внутри незнакомого помещения со скудным освещением и, как я уже говорил, вдыхаю вонючий дым. Очевидно, одежда и волосы уже пропитались им, и дома меня ждет перечень воспитательных мер от родителей (мама, папа, поверьте, что если бы я курил, то умело предохранялся бы от ваших строгих чувствительных носов), но все это будет позже, а пока….

  Невероятно, я прожил в этом городе всю жизнь и никогда не слышал об этом месте. Никто из моих друзей не хвастался необычными сувенирами, которыми был полон этот маленький пыльный магазинчик.  Здесь было на что посмотреть. Прохаживаясь мимо деревянных стеллажей, я приметил немало вещиц, которые бы хотел заиметь. Но судя по всему, в задницу старого тряпичного тролля был вшит кусок золота, раз цифры на ценнике нагло выстроились в четырехзначную шеренгу.

  — А почему у вас все так дорого? – крикнул я в дымящую темень прилавка. Почему то мне казалось, что по всем законам жанра ответа не последует, но после сухого откашливания до меня долетело:

   — Потому что, все, что здесь продается, когда-то было украдено.

  — Вы перекупщик? А откуда у вас эти вещи? – мне стало немного не по себе. То есть, как украдено? Кем?

   — Украл, — смех продавца забулькал и застрял, снова превратившись в кашель.

  — Придурок, — сказал я это тихо, но отчего-то мне показалось, что он меня услышал. Я поспешно прошел к противоположному углу помещения, стараясь спрятать смущение за своими нарочито громкими шагами. Нет, мне не было стыдно за то, что я оскорбил незнакомца, мне было не по себе от того, что я стал навязчиво ожидать его реакции. Со мной такое бывает – я частенько накручиваю себе самые жуткие сценарии развития собственного существования. Так…спокойнее что ли. Все самое страшное, со мной уже случилось в моей голове, а у реальности все равно не хватит фантазии меня переплюнуть.

   Дальний стеллаж освещали пыльные лучи послеобеденного осеннего солнца. Кажется, здесь выставлены самые стоящие экспонаты: с самой верхушки стеллажа на меня глядит пустотой глазниц небольшой человеческий череп. Нет, он не настоящий – видно же что игрушка, но для интерьера сгодился бы. Опускаю глаза, и все  внимание тут же забирает высокий кубок, украшенный кованым плетением. Не смотря на то, что выглядел он очень солидно, мне вдруг приходит мысль, что ему чего-то явно не хватает, какой-то одной детали…Я осторожно поднял его с полки. Отлично! На лакированном дереве остался аккуратный круг – за состоянием помещения тут явно не следили. Как можно хранить такое сокровище в царстве пыли и вони?! Ценник отнял надежду на хоть какое-нибудь приятное событие в этом убогом дне, в этой убогой жизни. Почему я не могу иметь вещи, которые хочу? Долбанный возраст, долбанная реальность!

  Я уже собирался отойти от проклятого стеллажа и отправиться домой, как вдруг в голову мне пришла безумная мысль: ведь если кто-то все это украл, то почему я не могу так сделать? Сделав пару шагов, я посмотрел в сторону прилавка, после перевел взгляд на входную дверь и понял, что смогу спокойно пройти, неся за пазухой кубок. Этот мужик все равно ничего не заметит, а я здесь больше не появлюсь. Главное, взять кубок…

                                             *****************************

   Я не заметил, как преодолел расстояние до дома и оказался в своей комнате. В крови бурлил адреналин – вот они приключения: я смело беру то, что хочу иметь. Кубок величественно украшает мой захламленный стол.  Но при ближайшем рассмотрении и при осознании того, что это вещь теперь моя, мне начинает казаться, что, быть может, он и не так хорош. Идиотские люди: как только они получают желаемое, они не чувствуют благодарности, вместо этого начинают искать недостатки в предмете вожделения. Так и я, покрутив кубок в руках, ощущаю какое-то разочарование – псевдораритет, и к тому же вдруг обнаруживаю на тонкой ножке странную « наклейку». Небольшое, корявое на ощупь пятно, напоминает…кусочек мяса. Трогаю снова, и после мысленного сравнения мне уже кажется, что оно должно быть мягким и влажным. Нет: возможно, это просто элемент декора, сделанный под кусок чьей-то плоти. Пытаюсь промять его ногтем – следа не остается – ничего зловещего – просто покрашенный краской кусочек того же металла, из которого сделан и сам кубок. Но ощущение прежнего восхищения после обнаружения этой интересной детальки  неожиданно возвращается. Я вновь  смотрю на кубок и мне кажется, что он особенный, что он сакральный. Можно придумать, что он предназначен для темных и могущественных ритуалов, что «мясо», застывшее на его холодном теле – плата безумцев, желающих его заполучить. Мне хочется стать тем же безумцем, мне хочется почувствовать себя каким-нибудь темным священником, вкушающим кровь из проклятой, но вожделенной всеми народами, чаши. Надо красочно воссоздать этот момент: я бегу на кухню за коробкой вишневого сока, по пути глядя на настенные часы в виде пришельца-хиппи, и какой-то частью сознания выхватываю мысль: что-то в нарисованных глазах инопланетной твари мне не нравится…

    Темная ароматная жидкость наполнила кубок, я стараюсь взять его в руки, как можно почтительнее – ведь все это часть ритуала. Обхватываю чашу с двух сторон ладонями и вдруг чувствую, как мои руки начинает нестерпимо жечь. Ощущение такое, словно я опустил их в емкость с какой-нибудь кислотой.

  — Дьявол! —  собственный крик доносится до меня откуда-то издалека, я стараюсь бросить кубок на пол, но мне не удается.  Ладони продолжает нестерпимо жечь, мне даже кажется, что я слышу шипение. Кусок металла намертво приклеился к  рукам, и все попытки избавиться от него лишь отнимают силы. Я стою посреди комнаты с проклятым кубком в руках и чувствую, как моя бедная кожа буквально плавится. Из горла вырывается какой-то хриплый бульк – все, что осталось от попытки закричать.  Происходящее кажется бредом – еще час назад моя жизнь была надуманно дерьмовой, теперь же она действительно стала таковой! Кругом привычные вещи, комнату наполняют знакомые запахи, я слышу шум машин за окном, слышу, как сосед собирает опавшие листья – все как всегда, но с одной лишь разницей: мои руки приклеены к бутафорскому кубку и мне даже страшно представить, что стало с кожей.

 К счастью, жжение постепенно затихает, и мне больше не кажется, что руки опущены в кислоту. Может лучше дождаться  родителей? Вдруг они знают в чем дело, возможно во всем этом нет ничего мистического. Это всего лишь жестокая шутка – покрыть поверхность изделия выставленного на продажу специальным клеем, и тем самым защитить свой магазин от воровства. Что-то типа штрихкода, который должен быть обязательно «пробит» на кассе. Скорее всего, так и есть. Не хочется, конечно, признаваться родителям в воровстве, но ходить с куском долбанной железки, приклеенной к рукам хочется еще меньше.

   Неожиданно для себя я начинаю успокаиваться. Я давно заметил, что даже не решенная проблема становится не такой острой, если с ней мысленно смиришься. Так и сейчас, я нашел объяснение и выход – остается только ждать.

   Обычно родители возвращаются с работы к семи часам. В тот момент, когда я пошел за соком на кухню, было начало пятого. Вся эта история длилась не более получаса. Чтобы удостоверится, я выхожу в коридор и опять встречаюсь с миндалевидными огромными глазищами пришельца. Странно, раньше я никогда не обращал внимание на эти часы – висят, потому, что так надо. Так любая привычная вещь в доме кажется незаметной и незначительной, потому как каждый день мелькает перед глазами. Но наступает момент, когда ты вдруг обращаешь на нее внимание, и ее присутствие вдруг кажется тебе необычным и абсурдным. Эти часы…Сколько себя помню, они всегда висели на этом месте – на старых обоях остался светлый след от их овального тела, останется и на новых, потому что эти часы будут висеть здесь всегда, несмотря ни на какие изменения в доме.

  А может и не будут…Почему я раньше не замечал того, что глаза нарисованного на весь циферблат пришельца, живые? Я чувствую взгляд, как присутствие. Из лаковой зеркальной глубины глаз что-то исходит. Или в нее наоборот что-то уходит? Скорее всего, второе. Возможно, я схожу с ума, но мне начинает казаться, что через эти глаза уходит живая энергия нашего дома. Словно стрелки, иногда пересекающие их, отмеряют сколько осталось жить всей моей семье.  Пластмассовая тварь отсчитывает каждый круг.

   Я больше не могу на них смотреть. В каком-то бешеном порыве я замахиваюсь и бью руками  по ухмыляющейся морде. Слышится звук лопающейся пружинки, грохот падающих часов и гулкий звон ударившегося об пол кубка. Меня пронизывает такая боль, что в глазах начинают кружиться темные пятна. Жаркая волна пробегает по всему телу, и еще я чувствую, как у меня по ногам стекают теплые струйки. Боже, я обмочился от этой гребанной боли! Кубок валяется возле моих ног, по инерции медленно перекатывается в разные стороны и, наконец, останавливается.

   — Сука! – со злостью я пинаю его в дальний угол. Металлический грохот вновь наполняет комнату, он накладывается на мое громкое прерывистое дыхание и становится звуком, который я никогда не забуду. Кубок затаился между шкафом и письменным столом – оттуда можно наблюдать за маленьким бешенным ублюдком с безопасного расстояния. Эта чертова вещь теперь тоже кажется мне живой.

    Я смотрю на его изящную, украшенную кованым плетением, ножку и словно вижу на ней  куски кожи. Отвратительные, бежево-алые наклейки, они  создают свой узор на холодном металле. Они, должно быть,  оставили след на моих руках. Воздух топчется острыми каблучками на поврежденной коже и, судя по боли, можно представить, что влип я серьезно.

   Тело колотит мелкая дрожь, от мокрых штанов начинают мерзнуть ноги, руки дерет так, что хочется отрубить их и не мучится, а я по-прежнему стою, боясь посмотреть на то, что же случилось.

   Каждая микроскопическая пылинка кажется мне раскаленной иголкой. Наверное, на полу много крови…Опускаю глаза и сквозь мутноватую пелену слез вижу, что крови нет, вижу потемневшие штаны, и вижу руки…

   Здоровые чистые руки, без единого следа каких-нибудь повреждений. Поспешно смахиваю слезы, взгляд проясняется – кожа имеет привычный оттенок, даже нисколько не покраснела. Мне все привиделось?

                                                    ************************

  Ночью я долго не мог заснуть. Я слышал телевизор отца за стеной, слышал, как гудит мамина стиральная машинка и все пережитое начинало казаться мне страшным сном. Вечером до прихода родителей я успел застирать злополучные штаны (как же стыдно!), выбросить осколки часов и придумать сносную историю о том, почему их больше нет. Отец немного расстроился и с трудом поверил в то, что часы «просто упали ни с того, ни с сего, до смерти меня перепугав», но больше вопросов задавать не стал, а только лишь кратко поведал о том, откуда у нас это глазастое барахло. Оказывается, он был очарован ими в одной эстонской сувенирной лавке и все это время считал это чуть ли не символом нашего дома. Маме, кстати, эти часы никогда не нравились, и, узнав, что их больше нет, она лишь равнодушно пожала плечами. Вобщем, все прошло легче, чем я думал.

   Боль неожиданно отпустила меня еще до того, как вернулись родители. Все вновь стало нормальным и привычным, и мне больше, не хотелось распространять кругом свое необоснованно плохое настроение.

  Но вернемся к ночи. Несмотря на то, что я уже почти успокоился, сон все равно не шел, сознание было взбудоражено, и я стал мысленно молить о том, чтобы настало утро. Промучившись  так пару часов, я вдруг подскочил на кровати как ошпаренный. Я понял, что мешает мне уснуть – в углу комнаты все еще валялся  проклятый кубок.

   Мне казалось, что если я опущу ноги с кровати, то эта вещица с реактивной скоростью преодолеет расстояние и приклеится к ним так же, как вечером к рукам. В темной комнате, слабо освещаемой лишь светом уличного фонаря, разглядеть предмет в углу было непросто. Я видел только темный силуэт, но этого было достаточно, чтобы дорисовать все остальное: кованый узор, переплетенной с окровавленными кусочками кожи. Эта картинка застряла у меня в подсознании, и как бы я не убеждал себя, что на поверхности кубка ничего нет – образ навязчиво всплывал снова и снова. И вот что странно, чем отчетливее мне виделся кубок, увешенный кусками моей кожи, тем сильнее разрасталось вечернее жжение. В какой-то момент я уже начал думать, что вся эта нестерпимая боль вернется, что ядовитое вещество, которым был покрыт кубок, теперь будет распространяться по всему телу, и, в конце концов, убьет меня. Но тут я начал понимать, что происходит.

  Никогда не жаловался на свой интеллект (пусть я инкубатор взбесившихся гормонов, это не мешает мне читать и интересоваться многим в моем сложном возрасте) и в этот раз он подкинул мне здравую идейку. Весь ужас, который я пережил этим вечером, был не более чем плодом вины. Мне стыдно за то, что я украл кубок, и я неосознанно приказал своему телу наказать меня. Самовнушение. Доказал на опыте.

  Теперь понятно, что я должен сделать, чтобы кошмарные симптомы прошли – нужно вернуть кубок в магазин и просто забыть обо всем случившемся.

    Эта мысль успокоила меня – опять же, нужно просто дождаться утра. Совсем не обязательно вставать сейчас с кровати и убирать кубок. При дневном свете мне будет совсем не страшно это сделать. Все. Теперь можно спать.

                                                    **************************

 Этот сон ворвался, как врывается в спокойный дом, где спит счастливая спящая семья, сбежавший из тюрьмы психопат. Он безжалостно рушит все на своем пути, ломает покой и защищенность, угрожает жизни. Успокоение, которое пришло ко мне перед тем, как я уснул, оказалось мнимым – сознание замерло, задремало, а что-то более глубокое и темное продолжало дрожать от страха. Стоило мне закрыть глаза, как оно бросилось ко мне навстречу, ища поддержки и помощи, и обрушило на меня все, что я старательно спрятал.

   Я видел сувенирную лавку, но на этот раз там было много людей. Чтобы пройти к дальней витрине, на которой стоял кубок, мне приходилось с трудом протискиваться сквозь них. В помещении стоял невообразимый шум, я слышал, что эти люди торгуются с продавцом, но предлагают ему странную оплату – каждый из них выкрикивал продавцу часть тела: пальцы, уши, ступни. Кто-то даже предложил полметра кишечника. Но особенно распалялся один мужчина, стоявший у самого прилавка. Он кричал, что ему не жалко « вырвать свой чертов подслеповатый глаз», лишь бы ручка досталась именно ему. Его высокий голос прорезал общий гул – я отчетливо слышал каждое слово, но ответа продавца слышно не было. Толпа же продолжала суетиться в узком помещении, люди хватали представленный товар, рассматривали его и после этого  внимательно ощупывали свое тело. Кто-то начинал пересчитывать пальцы, кто-то трогал свои плечи, будто проверяя их ширину, кто-то осторожно оттягивал веко и касался самого глазного яблока! После этого многие возвращали вещи на место и спешили к выходу, но некоторые все же оставались, выстраивались в очередь и чего-то ожидали.

   Я встал в самый конец  и вдруг обнаружил, что в руках у меня зажат кубок. Очередь продвигалась быстро, но почему-то двигалась она лишь в одну сторону – от прилавка никто не отходил, никто не шел с покупкой к выходу. Все проходили куда-то вглубь магазина и просто исчезали.  Я продолжал стоять в очереди, и во сне мне казалось, что в происходящем нет ничего страшного или удивительного. Так нужно, я знаю, как расплачиваться за покупку и готов за нее расплатиться.

  Когда я был почти у самого прилавка, со мной столкнулся человек. Он  поспешно вышел наперерез очереди откуда-то справа – тогда, как покупатели продвигались вперед по левую сторону кассы. От неожиданности и силы удара я чуть не выронил свой драгоценный кубок, а незнакомец вовсе уронил свою покупку. Я уже хотел возмутиться и наорать на слепого придурка, когда вдруг понял, что он действительно ничего не видит – веки были закрыты и под ресницами налипло что-то черное. Мне стало стыдно, я поспешно присел на корточки, чтобы помочь ему забрать свою покупку, но было поздно – часы с инопланетной мордой на циферблате были разбиты на несколько неровных пластмассовых кусков.

   — Извините – только и смог выдавить из себя я, глядя на то, как несчастный шарит руками по полу и подбирает осколки. Но моя очередь двигалась, поэтому я отвернулся, стараясь вообще не думать об этом. Я не виноват, он сам разозлился на свои глаза. Как и я на…

                                                               *******************

   …руки. Когда я проснулся, первой мыслью было четкое осознание того, что произошло что-то непоправимое. Будто бы роковая ошибка уже допущена и расплата за нее не заставит себя ждать. И ошибся я не тогда, когда украл кубок – все это было лишь логичным следствием, причиной же было событие, произошедшее за день до этого. Человек из сна лишился своих глаз, потому что разозлился на них – так я разъяснил это себя во сне. Получается, я должен лишиться рук, потому что сутки назад проклинал эти «кривые отростки», не способные быстро менять аккорды на гитаре?!

   По телу пробежала горячая волна. Мне показалось, что за секунду температура у меня резко поднялась – горело все – от макушки до пяток. А вдруг я тоже потеряю свои руки? Если кубок был обмазан какой-то ядовитой дрянью, то остается только ждать, когда она полностью обоснуется в моем бестолковом теле. Нет, нет, нельзя ругать свое тело, ведь есть шанс, что кроме рук у меня ничего не отнимут? Стоп! Кто отнимет? Боже! Я начинаю сходить с ума!

   Солнце ядовито светит сквозь зашторенную тюль. Ядовито, потому что мне не нравится этот яркий свет, кажется, что фотоны раздражают кожу. Со всех сторон меня хотят уничтожить! Меня и раньше одолевали странные мысли и необоснованные тревоги, но сегодня они достигли апогея. Это все кубок, я начинаю верить, что он проклят.  Стоп!

    Так он ядовитый или проклятый?!

   Злость постепенно проникает в испуганное сознание: как может какая-то вещь держать меня в таком страхе? От этого дерьма нужно избавиться и как можно скорее. Приподнявшись на кровати, я смотрю в угол комнаты, в котором чернеет силуэт вожделенной игрушки. Утро ничего не изменило, мне по-прежнему кажется, что он живой. Стоит только опустить ноги на пол и….

                                               *************************

  Ничего не произошло. Когда я подкрался к кубку и накрыл его своим шарфом, словно ядовитую змею, ничего не произошло. Не произошло и тогда, когда я вышел из дома, не

происходит и сейчас, когда я иду по залитой осенним солнцем улице в сувенирную лавку.

  Все это время меня мучил вопрос, как лучше вернуть кубок: просто поставить его на место, стараясь сделать это как можно незаметнее или же попросить извинения у вонючего продавца и отдать ему товар в руки? Второй вариант казался мне более правильным, потому что если я поступлю именно так, это окончательно отмоет мою совесть. Я не побоялся вернуться, признать свою ошибку и вернуть украденное – это ли не достойно прощения? Заодно спрошу, насколько опасно  вещество, от которого у меня вчера жгло руки.

   Когда я подобрался к лавке, вся моя решительность и желание быть честным и смелым сразу улетучились. Надо мной высилось старое здание, первым этажом которого была, как мне казалось, сама Преисподняя. Я поднял голову и посмотрел на бетонные стены многоэтажки.  Почему здесь не сделали «Продуктовый» или «Парикмахерскую»? Какой идиот решил определить нижний этаж под сувенирную лавку?

     Где – то на уровне десятого этажа суетились строители – похоже меняли рамы.  Везет им – заняты какой-то повседневщиной и ни о чем больше не думают – есть работа, срок – надо выполнить. Не надо думать  о проклятиях, совести и прочем. Но ведь раньше и я об этом не думал, так почему не ценил? Отчего-то мне казалось, что я жестоко наказан рутиной, что все ужасно и невыносимо.  А быть может, встречая меня на улице, также  думал: « Везет этому парню, идет из школы, дома его накормят, он засядет в компьютер и ему больше не надо будет ни о чем думать». Теперь  эти серые будни казались чем-то далеким и несбыточным. В жизнь ворвались разнообразие и опасность, но стоило ли за это бороться?

     Передо мной чернел дверной проем, и я не знал, что меня за ним ждет. В какой-то момент мне даже захотелось оставить кубок на пороге и бежать отсюда со всех ног, но что-то заставило меня, звякнув колокольчиком, нарушить тишину маленького пыльного помещения.

  Здесь также, как и в первый раз было накурено и ужасно пыльно. Изменилось одно: стало больше света. Я оглянулся в поисках источника: оказывается, одно из окон было заклеено клеёнкой, которая теперь была почти содрана и мятым черным отростком свисала с обшарпанного подоконника.

  Свет увереннее обосновался в помещении, и продавца больше не прятали тени. Вот он, сидит прямо передо мной, даже видно желтоватое пятно на воротнике его заношенной рубашки.

   — Добрый день, — пока получилось сказать только это. Дыхание сразу судорожно перехватило, мысли спутались. Я поспешно отошел от прилавка и, отвернувшись, сделал вид, что держу в руках телефон, сам же нащупывал в рюкзаке ножку кубка, укутанную в старый шарф.

  Может просто поставить его на полку и бежать отсюда? Ведь этот старик не побежит за мной, а сюда я больше по своей воле не вернусь. К чему все эти объяснения и извинения, пусть довольствуется тем, что я вообще вернул украденную вещь. Уверен, у этого придурка крадут товар каждый день, ведь он даже не следит за этим.

   Осторожно достаю кубок, стараясь не прикасаться к нему через шарф. Одно движение и все закончится, это безумие покинет меня, и я больше никогда не буду искать приключений на свою…

  Полка, на которой стоял кубок,  пополнилась: я заметил книгу, обшитую светлой кожей и настольную ручку, забавно воткнутую в гипсовое глазное яблоко. Забыв о кубке, я увлеченно рассматривал ручку. На ощупь гипсовый шарик был теплым, малюсенькие кровеносные сосудики, мастерски выведенные краской, представляли собой выпуклый узор, черный зеркальный зрачок, кажется, был стеклянной вставкой. Поглядев на цену, я нехотя вернул ручку на место и, убедившись, что продавец не смотрит в мою сторону, резко вытащил кубок из рюкзака. Но чем сильнее я торопился избавиться от него, тем больше проблем у меня возникало. Во-первых, чертов шарф никак не хотел выпустить кубок из своих шерстяных объятий, во-вторых, когда у меня, наконец, это получилось, и я сдернул его,  рука вывела незамысловатый финт в воздухе и ударилась о высокую вазу, что стояла напротив этажерки. Каким-то чудом мне удалось удержать раскачивающуюся с гулкими охами рухлядь: одной рукой держа кубок, другой я поддерживал вазу за прохладный бок, и отчего-то мне казалось, что я держу за талию молоденькую девушку. Дожили, я получаю первый интимный опыт с долбанным сосудом. Так все, пора уходить отсюда. Аккуратно водрузив кубок на место, я затолкал шарф в рюкзак и поспешил к выходу.

   — До свидания, — бросил я на ходу, открывая дверь. За ее натужным скрипом мне послышалось:

    — Спасибо.

                                                 ********************

  Оказывается, пока я был в магазине, на улице собрался дождь. Мелкие капли больше напоминали морось, но я все равно закатал рукава ветровки по локоть и выставил руки под холодные иголки. Все позади.

  Забавно, еще вчера я выл от боли из-за своих рук, а вот сегодня наслаждаюсь тем, как их щекотит дождь. От прежнего страха и нервозности вообще ничего не осталось, я даже подумал о том, что возможно вернусь в этот магазин еще и, даже, поднакопив, куплю себе ту самую ручку. Не опуская рук, я обернулся на стеклянную дверь и вдруг нос к носу столкнулся с продавцом. Он стоял, прижавшись лбом к двери, и смотрел на меня. Его дыхание образовало мутное облачко на стекле, на котором он тут же вывел пальцем что-то наподобие стрелки, указывающей вверх.

  — Какого лешего? – то ли сказал, то ли подумал я, и неосознанно поднял голову.

    Я видел это какую-то долю секунды, за которую не сумел ничего осознать. Что-то большое приближалось ко мне с невероятной скоростью, и тут же перед глазами брызнул красный фонтан. Еще какие-то несчастные мгновения я находилась в счастливом неведении под обманчивой защитой шока. И вдруг дикая боль отозвалась во всем теле, мне казалось, будто где-то внутри меня взорвалась бомба и ударная волна отбросила мои руки на асфальт. В ушах стоял такой звон, что я не слышал ни крика упавшего с десятого этажа стекла, ни того, как сзади меня открылась с натужным скрипом входная дверь и продавец, воняющий дешевыми сигаретами, поспешно поднял мои руки с мокрого асфальта и скрылся где-то за моей спиной. Наверное, вернулся в магазин. Наверное…

   Вокруг меня сгустилась чернота, звон в ушах усилился вместе с дикой пульсацией в руках. Каких руках? Сквозь обморочную пелену я взглянул на закатанные по локоть окровавленные рукава и поймал себя на мысли (она  была чудовищно болезненной, ведь прорвалась последней через потухающее сознание):

   — Теперь придется всегда закатывать рукава, чтобы не забыть где заканчиваются руки…

                                              *********************

 Моя жизнь круто изменилась. С момента того, как мне отрезало руки, прошел месяц. Родители оформили заказ на дорогостоящие протезы и до конца года перевели меня на домашнее обучение. Плюс ко всему один раз в неделю меня возили к какому-то чокнутому психологу, который пытался « создать мне воображаемые руки, дополнить мою пострадавшую плоть мысленно и сделать меня полноценным человеком». Старый болван, я всеми силами старался больше не соединять в своей голове эти два слова: « полноценный» и «человек», потому что теперь это было не про меня, а ты, седая шарлатанская морда, вот так вот запросто выплюнул мне это, поярче обозначил разницу между мной и «полноценными».

   Все что окружало меня, превратилось в непосильную ношу, которую я теперь волочил своими культями. Хорошо еще, что остались друзья. Однажды вечером, мама открыла дверь в мою комнату, и в проеме возникла патлатая голова Кости:

  — Здоров, братишка! – он подошел к моему столу и торжественно поставил на него небольшую коробку.

    — Там гантели или эспандер? – съязвил я, кивком головы, указывая другу на стул.

    — Я не знаю, что там, — растерянно ответил Костя, — почти у  вашего дома я встретил почтальона, который просил передать тебе посылку лично в…

   Друг замялся и от неловкости неловко кашлянул.

   …руки, — сухо закончил за него я, — ну что, в этой комнате только ты на это способен – открывай.

   Когда Костя оторвал скотч, держащий картонные бока коробки, я понял, от кого была эта посылка.

   Вонючий продавец сделал мне подарок – чашу изящного кубка с двух сторон поддерживали иссохшие скелечьи руки.

 И я знал, что это не пластмасса.

Оставить комментарий